Анна Большова

Действительно, хорошая выставка. Даже больше чем хорошая. Оттого ли, что настоящих русских художников у нас можно пересчитать по пальцам, или же это зависит от умения делать выставки в нашей стране вообще... Думаю, и то и другое. Недаром, даже одна моя знакомая, посетив коровинскую выставку в Третьяковке, с восторгом описывая свои впечатления, сказала, что больше всего из картин ей понравился его автопортрет, висевший при входе в зал. Какого же было ее разочарование, когда я сказала, что это работа Серова.
Коровин и Серов - два друга, два непревзойденных художника, мастерство которых сравнивали еще при жизни. Но мы этим заниматься не будем. Оставим это искусствоведам.


В конце апреля я была на Коровине. В чем можно убедиться из статьи блоггера drugoi. Спасибо за наводку Анюте Мамонтовой.











( Read more... )( Read more... )

Есть в моей жизни темы, которых я касаюсь крайне редко. Одна из них – политика. Рано поняв, что в стране творится какая-то абракадабра и разобраться в ней не так-то просто, а порой и бесполезно, решила не вникать в происходящее. Новости не смотрю, что не мешает мне быть родинолюбцем. Да и собственно, зачем нужен телевизор вообще и недельная сводка новостей в частности? Был, признаюсь, опыт просмотра, что привело меня к выводу: дурят нашего брата нещадно. Оказывается, в стране нашей все хорошо, несмотря на взрывы, цунами, радиацию, повсеместную коррупцию (ой, простите, нет у нас этой гадости).

Но ведь хочешь или нет, а приходится иногда приподнять розовые очки, чтобы обозреть всю окружающую мерзость.

Какой-то долгий зачин получился, а это я просто от ЗахарПрилепинского «Саньки» отойти не могу. Тема уж очень живая. О России, которую пытаются вернуть и спасти молодые ребята из партии «Союза созидающих». Только честны молодцы подменили понятия. Вместо созидания ими правит разрушение, причем мелкого характера: там магазин разбить, здесь поджечь, у того денег украсть (он богатый, наворовал наверняка, пусть делится, мне на созидание копить надо). Желание изменить ситуацию в стране понятно и похвально, другой вопрос, которым задается каждый из нас – «Как это сделать?». Все лишь твердят: надо ломать систему. Хорошо. Как ломать? Арматурой? Пробовали – не сломали.

 На протяжении всего романа и Санькой, и его приятелями и, видимо, самим автором движет чувство активной деятельности, я бы даже сказала ярой жажды крови, наказания и мести. Невольно ты сам попадаешь в этот круговорот, и не знаешь, за что тебе хвататься, но уж больно хочется за что-то ухватиться и пойти размахивать этим в разные стороны.

  Потом через какое-то время выдыхаешь и говоришь себе: «стоп». Того же мысленно желаешь и всем героям, потому что изменить ничего нельзя. Можно вынырнуть из-за угла и погрозить кулаком, гакнуть хлопушкой и смачно грязно выругаться в адрес премьера, или президента там. Ну и что? Хорошо если после этого ноги унесешь, а то и оторвать могут.

Вопрос остается открытым. Кто-то предложит рациональное решение честно выполнять свое дело, и коль рожа крива, пенять на себя самого. Потому что она у нас всех немного вкривь, чего уж там скрывать. И вот так вот потихонечку своим личным примером и воспитать новый народ. Вряд ли Прилепин поддержал бы столь рациональное решение. Согласна: терпеть никому не хочется, а долго терпеть тяжко вдвойне. А что делать?

Музейная жизнь покрыта мраком и туманом. Она настолько обросла мифами, что мне, как работнику Литературного музея А.С. Пушкина, все-таки придется приоткрыть эту завесу тайны.

 Миф №1. В музее работать можно только бабкой. Функции очень просты: сидеть сиднем, грозно провожать взглядом посетителей и время от времени цедить сквозь зубы «не дышите на шедевр».

 Таких действительно можно встретить, но ими музейный штат не ограничивается. Здесь и реставраторы, и генеалоги, и редакторы, и детский центр, и, даже не поверите, пресс-служба. И у редактора там те же обязанности, что и в любом издательстве – те же редакционно-издательские процессы. Так что не стоит удивляться.

 Миф №2. Все работники музеев очень одинокие и глубоко несчастные люди.

 Второй вопрос, который задают мне после того, как выясняется, что я работаю в музее, – это «есть ли у меня мужик?». Если вдруг собеседник получает отрицательный ответ, то он понимающе кивает головой и несколько покровительственно похлопывает по плечу. Человек явно видит в этом какую-то закономерность. Так вот: музейные дамы, как и все, заводят романы, встречаются, влюбляются, женятся и, право, не грезят по умершему Александру Сергеевичу.

 Миф №3.  В музее особая, поэтическая, манера выражать свои мысли. Здесь к месту и не к месту цитируются строки Пушкина, специально наращивают бакенбарды, изъясняются на языке XIX века и поголовно носят цилиндры. Музейные дамы не ходят, а порхают.

.

 Если такие и есть, то к этим созданиям все относятся с иронией - примерно как к юродивым, - им многое прощается, и на многие их шалости закрываются глаза. И, несмотря на всю поэтичность строк из серии «предметы убранства возвращают нас в приют, сияньем муз одетый», удаляем мы их безжалостно. Если, друзья мои, вы услышите от меня нечто подобное, то это всего лишь прикол, шутка, понимаете? И прошу прощения, кто принял все за чистую монету.

 Миф №4. В музее Пушкина все помешаны на Пушкине.

 Не совсем так: пристально изучают его эпоху, творчество, жизнь – да. А также используют в коммерческих целях. Безусловно, признают гением, но никто не набивает тату «Сашка», не прикладывается благоговейно к посмертной маске и не закладывает тельца 6 июня. Да, спиритические сеансы мы также не проводим.

 Миф №5. Есть опасность, что в музее можно застрять пожизненно.

 Такие примеры есть, и не один. Все заключается в особой, обволакивающей атмосфере. В музей очень сложно попасть и также сложно уйти. Нет, по собственному желанию – пожалуйста, никто не держит. Во всех остальных случаях - только вперед ногами.

 Мифы составлены из наиболее часто задаваемых мне вопросов. Спасибо за внимание!

* Автор исходит из опыта работы в музее А.С. Пушкина (не путать с изобразительных искусств им. А.С. Пушкина). В других музеях ему пока поработать не посчастливилось.

 Брат сегодня спрашивает:
- Что ты хочешь на день рождения?
- Ой, я как раз была готова к этому вопросу, - отвечаю я, - мне кажется, что мне нужен фотоаппарат.
- Зачем тебе фотоаппарат, у тебя их и так три.
- Один дешевый и плохо снимает, все некрасивые получаются, на другого – грех жаловаться, снимает хорошо, но тяжелый – жуть, сто раз думаешь-передумаешь, брать ли его в поездки. А третий, подожди, какой третий?
- Ну как, тебе ж Айфон подарили, там фотоаппарат есть. Ты сама говорила, что он только тебе этим и мил. И вообще, все эти красивые фотографии я тебя научу, как делать, там все в фотошопе правиться. Так, тему фотоаппарата мы закрыли. Ну, чего еще хочешь?
- Тогда, может, по магазинчикам? Скидочки еще есть…
- Ой, нет, только не «по магазинчикам»!
- В таком случае я буду рада «Птичьему молоку» с одной свечкой или же вафельному торту «Причуда».
- Вот это я понимаю подарок!

Настало время подводить итоги.

Вот такие книги делают для детей. Кроме того, что это очень смешно, это к тому же еще и страшно. Внутри вампирские кроссворды, анекдоты, стрельба по вампирам, название игр "Позвони мне на могильный", "Гроб на колесиках" и тому подобное. Мурашки бегут по коже. Для каких детей эта книга вообще издана?
Мировая классика... интересно, когда вампирятина стала мировой класскикой для детей?

 

Сегодня ночью мне приснилось, что я пришла на работу голой. Не в неглиже, не прикрывшись фиговым листочком, а прямо-таки голышом. Иду, на меня все оборачиваются, смотрят изумленно, а я не понимаю, что, собственно, случилось. Разве это непозволительно? А вдруг они правы, и разгуливать в чем мать родила не совсем прилично? И стала я искать уединенного тихого места, где могла бы прикрыть свою наготу-срамоту.

И к чему такой сон, я вас спрашиваю?

Я бы посоветовала любому, кто раздражен против кого-либо, взять лист красивой бумаги in-quatro, доброе перо и записать все свои претензии и упреки к виновнику. Первая страница будет дышать местью, на второй вы искренне пожалеете себя, на третьей начнете испытывать презрительную снисходительность к противнику, на четвертой задумаетесь, что, возможно, и сами немного не правы, и когда вся бумага будет исписана, вы успокоитесь и слегка устыдитесь, что придавали слишком большое значение такой ерунде и, в конце концов, философски заключите, что в каждом мире неправ по-своему. Потом вы сожжете красивые листы in-quatro и останется легкое сожаление, что вы так дурно распорядились почтовой бумагой (не следует писать на плохой бумаге, если вы раздражены, это только усилит ярость, тогда как прекрасная английская лощеная бумага производит сильное умиратворяющее действие). Пользоваться этим лекарством гораздо лучше, чем изливать свой гнев налево и направо перед недоброжелательными людьми, которые по правде своей любят сплетни. Они подстрекают вас, возбуждают, находят по отношению к вам злой умысел, о котором вы не подозреваете, и языки неистовствуют и приносят страшный вред.

Анна Федоровна Тютчева

 

Но самое замечательное в доме – были поющие двери. Как только наставало утро, пение дверей раздавалось по всему дому. Я не могу сказать, отчего они пели: перержавевшие ли петли были тому виною, или сам механик, делавший их, скрыл в них какой-нибудь секрет, - но замечательно то, что каждая дверь имела свой особенный голос: дверь, ведущая в спальню, пела самым тоненьким дискантом; дверь в столовую хрипела басом; но та, которая была в сенях, издавала какой-то странный дребезжащий и вместе стонущий звук, так что, вслушиваясь в него, очень ясно, наконец, слышалось: «батюшки, я зябну!» Я знаю, что многим очень не нравится этот звук; но я его очень люблю, и если мне случится иногда здесь услышать скрып дверей, тогда мне так и запахнет деревнею, низенькой комнаткой, озаренной свечкой в старинном подсвечнике, ужином, уже поставленным на столе, майскою темной ночью, глядящею из сада, сквозь растворенное окно, на стол, уставленный приборами, соловье, обдающим сад, дом и дальнюю реку своими раскатами, страхом и шорохом ветвей… и, Боже, какая длинная навевается мне тогда вереница воспоминаний!

Н.В. Гоголь. Старосветские помещики